Воспоминания об известном чувашском поэте-сатирике Трофиме Иванове-Тазюке
Детвора предвоенных лет («дети войны», так назвал это поколение русский поэт Роберт Рождественский) к герою нашего повествования обращалась по-деревенски просто – Тазюк пичче (дядя Трофим). Мои воспоминания о нем состоят из отдельных небольших звеньев, цельного изложения добиться не просто. Да, много воды утекло с тех пор…
Дядю Трофима я не просто уважал, а по-настоящему обожал, и вот почему. Во-первых, только с его слов я зримо представляю образ моего отца, Федора Павловича Павлова, которого совсем не помню, ибо он в 1939 году поступил по комсомольскому набору в Рязанское пехотное училище (там в настоящее время размещается Высшее военное училище ВДВ). Мне в ту пору не было и двух лет. Похоронка о его гибели пришла в первые же месяцы войны.
Дядя Трофим и мой отец были большими друзьями – жили по соседству, учились вместе в Новоачакасинской школе колхозной молодежи (ШКМ), в одно время вступили во взрослую жизнь. Во-вторых, Трофим Иванович на протяжении всей своей жизни внимательно относился к нам, к моей маме и ко мне. По возможности помогал и словом, и делом. Он искренне переживал за гибель своего друга Федора.
Закончилась война. Вернулись фронтовики, кому посчастливилось выжить. Многие, к сожалению, остались на полях сражений. Мы, восемь мальчишек с одной улицы, росли вместе, дружили. Были полусиротами, но никто из нас по этому поводу не хныкал, не канючил. Взаимопомощь и искреннее сочувствие, дружба и доверие в те годы ценились очень высоко и были нормой жизни.
Трофима Ивановича сразу же избрали председателем колхоза «Динамо», который состоял из одной деревни, а каждая из трех улиц составляла бригаду. Во главе бригад поставили вчерашних фронтовиков – С.Е. Егорова, Д.К. Кузьмина, И.Н. Никифорова. Все молодые, стройные, с орденами на груди, холостые.
Начали играть свадьбы. Трофим Иванович женился на красавице Антонине из села Ачакасы. Одновременно с этой свадьбой отшумела и другая – Степан Егорович свою возлюбленную нашел в Новых Шорданах. В обеих семьях родились мальчики – Леонид и Иван. Помню, Трофим Иванович перед рождением первенца говорил: «Родится мальчик, назову его Лёнькой в честь погибшего на фронте брата Леонида, родится дочь – Риммой. Так и случилось, родились Лёня, Римма и еще трое детишек.
Дети у Трофима Ивановича и Степана Егоровича еще груднички, а их мамы наравне со всеми работают на колхозных полях. Прибегает Антонина и вскармливает своим молоком собственного Лёню, а потом Ваньку. Через 3-4 часа приходит с поля Нина и накормит грудью сына Ваню, затем соседского сыночка Лёню. Так и росли эти малыши, кормились у двух мам.
Как-то меня послали в правление колхоза просить лошадь для каких-то хозяйственных нужд. У председателя толпились посетители. Правление тогда размещалось в маленьком домике на месте нынешнего магазина. Одна из посетительниц просит выделить ей на день лошадь. Несмотря на то, что в колхозе была большая конеферма, лошади пользовались большим спросом. Посетительнице тягловое животное не досталось. Обиженная, в сердцах она вымолвила:
– Конечно, таким как я разве дадут…
– А мы кто такие, сидеть и просто так отказывать? – моментально на это среагировал председатель.
Женщина не нашлась, что ответить, и тихо ушла. Я же не стал обращаться председателю с такой же просьбой.
Первый грузовик ГАЗ-51 № ЧН 61-94 появился в укрупненном колхозе «Мир» в 1953 году, его водителем стал вернувшийся с армейской службы Александр Николаев (Санькка).
Моя мама, учительница Богурданской начальной школы Фаина Гурьевна, видимо, беспокоилась, что в условиях постоянного проживания в чувашской деревне я могу забыть русский язык. Может быть, по этой причине она просила Трофима Ивановича общаться со мной на русском. А тот владел «великим и могучим» великолепно. Однажды он увидел, как я лузгал подсолнечные семечки, и не удержался:
– Адик, запомни: грызть семечки в общественном месте некультурно.
Что называется, попал не в бровь, а в глаз. После этих слов я навсегда перестал грызть семечки подсолнуха.
В нашей деревне самой красивой, зеленой и чистой была улица Хорлохав (сейчас ул. Молодежная), где мы проживали. Напротив дома, где жил Трофим Иванович, под «Чинкварскими березами» девушки устраивали хороводы. Обычно по улице проходили только телеги. Трава росла буйно. Коровы, овцы и козы, вернувшиеся из стада, до самой темноты паслись около своих домов на улице.
Однажды рядом с телефонным столбом на траве расположился один из сыновей Трофима Ивановича. Он озадачил отца неожиданной мыслью, которая посетила его кучерявую голову:
– Батя, сегодня какой день: вчера или завтра?
– Этот озорник иногда такое выдает, ну, настоящий философ! – среагировал довольный отец.
Когда учился в пединституте в Чебоксарах, летние месяцы я проводил в деревне. Трофима Ивановича второй раз избрали председателем объединенного колхоза «Мир». Зная, что я в деревне, в обеденное время он начал ходить ко мне, чтобы устраивать перекуры: «Не дают днем отдохнуть ни на работе, ни дома. Все время идут с просьбами. Они не знают, где я прячусь, поэтому отдыхаю здесь по-настоящему».
Я заслушивался его рассказами о моем отце, о прошлой жизни, о его участии на войне.
Когда начал свою службу в органах внутренних дел, Трофима Ивановича пригласили в журнал «Капкăн», и он с семьей переехал в Чебоксары. Однажды случайно встретился с ним около Дома печати по ул. Володарского. «Вот, собрался на похороны бывшего литературного сотрудника журнала «Капкăн». Умер рано, прожил всего 54 года», – с глубоким прискорбием сообщил он. По роковому совпадению сам Трофим Иванович тоже прожил 54 года.
…Как-то нужно было изучить обстановку, которая складывалась в одном из коллективов, куда был вхож Трофим Иванович. Естественно, я обратился к нему, поскольку был уверен, что он введет меня в курс дела. Земляк сразу же согласился и даже пошутил: «Была – не была, стану раз в жизни разведчиком». Выяснилось, что никаких причин для дальнейшего изучения назревающих нездоровых процессов нет, просто время от времени вспыхивали в том коллективе острые дискуссии по отдельным производственным вопросам.
Хочу отметить, что к работе органов госбезопасности Трофим Иванович относился с большим пониманием и уважением, как настоящий патриот, как подлинный солдат – защитник своего Отечества.
О своем участии в боевых действиях в период Великой Отечественной войны Трофим Иванович рассказывал скупо, точнее, почти не рассказывал, т. к. он служил в штабах разных соединений, его служба всегда была связана с военными секретами. Если что-то и вспоминал во время наших бесед, так это не о войне, а о посещении на территории Польши парикмахера, который брил его опасной бритвой, уложив в кресло. Приходилось солдату на всякий случай одной рукой придерживать автомат. Рассказывал также, как во время службы в Прибалтике довелось познакомиться с местной девушкой, которая шептала ему на своем родном языке дорогие три слова…
В 1972 году я был направлен на службу в Новочебоксарский городской отдел КГБ ЧАССР. В один из предзимних дней, направляясь на работу, я вытащил из почтового ящика газету «Советская Чувашия» и положил в карман куртки. А вечером, когда открыл номер, сразу бросились в глаза строки о кончине Иванова-Тазюка. Быстро собрался и выехал в Чебоксары. Дорога была разбита, гололед. Где-то на полпути наш автобус запрыгал на кочках и съехал в кювет. Мимо пролетела громадная цистерна из-под мазута. Выяснилось, буквально перед нашим автобусом огромный панелевоз в лобовую столкнулся с бензовозом…
Добрался до квартиры Трофима Ивановича на улице 50 лет Октября поздно. Супруга Антонина, ставшая вдовой, убирает посуду. Увидев меня, она заплакала: «Адик, мы только что Тазюка предали земле. Все уже разошлись».
Не успел я проводить в последний путь близкого, дорогого для нашей семьи друга, прекрасной души человека Трофима Ивановича Иванова-Тазюка, о чем до сих пор искренне жалею.
Ардалион ПАВЛОВ,
полковник в отставке
18.12. 2007 г.